Пропустить навигацию
Семья - мир - жизнь
ТЕМА
Е.Белоусова

Фольклор в современном родильном обряде: приметы и советы

Естественное рождение - лого

 

Опубликовано 13.12.2007

Шрифт:
Версия для печати

Екатерина Белоусова

Фольклор в современном родильном обряде: приметы и советы

Другие статьи по теме:

ИСТОЧНИК: http://proekt-psi.narod.ru

В литературе по фольклору и этнографии, посвященной ритуалу в традиционной культуре, часто приходится встречаться с утверждением, что родильный обряд отходит в прошлое, исчезает. Нам хотелось бы показать, что родильный обряд продолжает свое существование в наши дни, пусть и в сильно измененном виде. Как это ни парадоксально на первый взгляд, в нем можно достаточно явственно увидеть преемственность по отношению к родинам в традиционной культуре. "... всевозможные инновации и модификации, как правило, затрагивают лишь поверхностные уровни ритуала (относящиеся к плану выражения), в то время, как глубинные, содержательные схемы отличаются поразительной устойчивостью и единообразием".[1]

В этой статье нас будет интересовать только один культурный срез - представления и действия медиков, не являющиеся необходимыми с точки зрения чистой, теоретической медицины. Мы будем пользоваться апофатическим методом - все, что не.

Идея медицинского контроля над беременностью и родами и помощи в оных подразумевает выполнение акушером-гинекологом в женской консультации и позже в родильном доме ряда функций. Это экспликация некой совокупности представлений об устройстве человеческого организма, которая должна выражаться в установке диагноза, оценке состояния матери и плода, а также в даваемых советах и рекомендациях. Кроме того, это еще и экспликация ряда "техник тела" (термин Мосса).[2] Здесь подразумевается, с одной стороны, использование определенного вида медицинского вмешательства при наличии конкретной патологии (точнее - при наличии того явления, которое в нашей медицинской культуре воспринимается как патология) - это медицинские техники, а с другой стороны, ведение беременности и родов с учетом определенных требований к поведению беременной и роженицы - это предписываемые нашей культурой женские техники тела.

Казалось бы, это все, что требуется от медика по роду его деятельности. Однако в рамках указанных функций медики часто обращаются к сокровищнице народного опыта. Это можно проследить на материале диагнозов, советов и предписаний, организации родов. Но и это еще не все. Удивительным образом, медики берут на себя ряд функций, не зафиксированных во врачебных инструкциях как необходимые и обязательные. Эти действия можно было бы охарактеризовать как совокупность педагогических или коммуникативных приемов, специфика которых связана с ролью врача в современном родильном обряде и особенностями обрядовой коммуникации. Эта тема подробнее обсуждается в расширенном варианте данной статьи.[3] Здесь же мы остановимся подробно лишь на двух фольклорных жанрах, используемых медиками - приметах и советах.

1. приметы

Первоочередная официальная задача медика - обеспечить здоровье матери и ребенка, независимо от его пола. И, казалось бы, вопрос половой принадлежности не должен занимать медработников. Тем не менее, современные врачи пытаются предсказывать пол будущего ребенка. До последнего времени, когда получило широкое распространение ультразвуковое обследование, позволяющее с большей или меньшей точностью определить пол ребенка в утробе матери, медики часто опирались на народные приметы, да и сейчас эта практика не исчезла окончательно. Пол ребенка определяется по следующим признакам: по форме и размеру живота беременной ("Доктор, записывавшая меня в роддом, сказала, что точно будет мальчик - живот, говорит, большой" (И1);[4] по поведению младенца в утробе матери ("Во всяком случае, мне гинекологи постоянно твердили, что у меня будет мальчик. Ну вот они считали, что плод какой-то очень активный у меня в чреве, что он вот именно ведет себя так, как должен вести мальчик. Они все время щупали там, смотрели и говорили: "Ну мальчик - сто процентов - мальчик!" (И67); по сердцебиению плода ("У меня был очень хороший доктор-гинеколог в консультации на Фонтанке, и он сказал мне перед декретом, что у меня по сердцебиению девочка будет" (И10); по способу показа беременной рук ("попросили показать руки - спросили: "Что у Вас с руками?" Я говорю: "А что?" Они говорят: "Все, у Вас будет мальчик". Я уже не помню, как там надо было - то ли вверх ладонями мальчик, то ли вниз" (И12). Очевидно, имеют хождение и другие народные приметы, связанные с определением пола, хотя в нашем материале они не зафиксированы как используемые врачами.

Содержание примет апеллирует к традиционному месту полов в парадигме бинарной классификации: мужское - большой, активный, сильный, громкий, правый, острый, верх; женское - маленький, пассивный, слабый, тихий, левый, тупой, низ.

Использование народных примет продолжает сосуществовать с методами УЗИ, что противоречит утверждению Т. Б. Щепанской о вытеснении, замещении этим методом диагностики народных способов определения пола плода.[5] Причем у обоих этих способов узнавания может быть одна и та же аудитория. Интерес к полу будущего ребенка в нашей культуре колоссален, и все методы оказываются хороши. Тем более, что доверие к УЗИ не является абсолютным: распространенный мотив рассказов о беременности и родах - неправильное определение пола ребенка при помощи УЗИ - за мужские половые органы принимают пуповину или ногу, либо же наоборот их наличие не удалось зафиксировать.

Казалось бы, УЗИ - строго медицинская процедура. Однако обратим внимание на то, как она используется. Данный метод диагностики практикуется вовсе не для того, чтобы определить пол ребенка, а для раннего выявления патологий. Тем не менее, в народном сознании прослеживается устойчивая ассоциация именно с предсказанием пола ребенка ("Сегодня ходила на УЗИ". - "Ну и кто у тебя там?"). По инструкции определение пола вовсе не является необходимым и предписываемым - эта информация даже не заносится в медицинскую карту. Тем не менее, врачи по собственной инициативе проявляют стойкий интерес к этой теме - сами сообщают пол ребенка, спрашивают, "сказать ли, кто". Сопровождается предсказание радостными эмоциональными комментариями половых достоинств ребенка: "Потом я пошла делать ультразвук, когда у меня было уже недель 20, и дяденька-врач радостно закричал: "Пенис! Пенис!" У меня внутри все похолодело, и я сказала: "Как же, мне только что сказали, что будет девочка, а вы видите пенис!" Он говорит: "Очень интересный cлучай. Приходите ко мне через недельку" (И3); "мне делали на 31-й неделе УЗИ, и мне сказали, что это мальчик, да еще какой - как выразился врач" (И37).

Забегая вперед, скажем, что в следующий раз вопрос о поле ребенка встает в момент его рождения. Первые слова, следующие за выходом ребенка, связаны именно с называнием его пола. Матери показывают ребенка, демонстрируют его половые органы и спрашивают, "кто родился", либо же акушеры сами называют пол. "Когда я родила Алешу, я была немножечко уже не в себе, и когда показывают, кто родился - а я еще без очков - я сказала: "Девочка!", с такой надеждой. Тут басом фельдшерица или там акушерка закричала: "Смотрите хорошенько! Где там девочка?" - и сунула мне прямо в лицо это причинное место" (И40); "мне показали просто, кого родила. То есть показали пипиську. Я говорю: "Девочка! А не мальчик". Я была так поражена" (И38); "когда она родилась, я увидела пуповину и приняла ее, прошу прощения, за член. "О, - говорю, - опять мальчишка!" А она говорит: "Дура, девочка!" Мне сразу стало очень радостно и хорошо" (И35); "И когда мне показали уже этот комочек, сказали: "Девочка родилась", я была страшно удивлена, и мне было в принципе ее очень жалко" (И53).

Работники роддома живо интересуются половой статистикой в их заведении: "Нянечка пришла и говорит: "У нас очень хорошая была смена, все родили, мальчиков много родилось" (И10).

Как можно интерпретировать подобное поведение врачей, слабо связанное с их прямыми обязанностями? На наш взгляд, здесь возможны несколько объяснений. Первое: приветствуется новый член коллектива, и его половая идентификация этому коллективу не безразлична. Мальчики приветствуются более, нежели девочки - они ассоциируются с производящим началом. Показательна и разница в "выкупе", даваемом работникам роддома за ребенка при выписке - мальчики всегда стоят дороже, чем девочки: "Я не знаю, выкуп ли это - я знаю, что надо дать. За девочек дешевле почему-то. Когда я рожала, была такая такса: за мальчиков, по-моему, 5 давали, а за девочек 3. И когда я рождалась - тоже примерно так было - 5 рублей и 3 рубля - не знаю, почему так несправедливо" (И18); "дача денег при выписке сестрам и так далее - это уже просто догмы, поэтому о них даже говорить не надо. Конечно соблюдали, естественно. Такса была твердая, помню - за девочку трешку давали, за мальчика - пятерку. Этой таксы все придерживались" (И50).

Второе: здесь имеет место некий коммуникативный (педагогический) прием, специфический способ общения с матерью. В случае предсказания пола не столько необходимо, сколько именно "принято" говорить об этом с матерью (ср. традиционную завязку разговора в материнской субкультуре: "Кто у вас - мальчик или девочка?"). Это особый способ установления контакта (по Дейлу Карнеги - говори с человеком о том, что его более всего интересует; истинность информации и твоя вера в нее не важна. Однако эта техника предписывает адресанту верить в истинность сообщаемой информации для достижения большей убедительности).

Третье: врачи стремятся соотнести свой опыт с народными приметами: интересно "проверить" их - "так ли это", совпадет ли результат с предположениями, узнать, есть ли в приметах рациональное зерно.

2. cоветы

Официальная задача медика - следить за ходом беременности и родов и делать необходимые предписания. Темы советов - регламентация пищи, секса, движения (определенных видов работы, прогулок), гигиенические предписания. Совет может даваться в виде следующих речевых жанров:

В плане содержания, часть советов и табу для беременных, распространяемых врачами, очень старые, традиционные, и, с одной стороны, апеллируют к магическим представлениям, с другой стороны - ищут нового, рационального объяснения. К примеру, запрет смотреть на страшное и предписание смотреть на красивое - очень древний: "Кучу книжек прочитала - каких-то ужасных детективов типа "Кровавая резня" и "Окошко смерти", чем приводила того же самого <врача> Мишу Чирикова просто в ужас. Он говорил, что мне нужно читать прекрасные стихи и смотреть на золотые листья - была осень" (И2). Новое объяснение древнему табу - необходимость для беременной положительных эмоций и нежелательность отрицательных. Однако и старое и новое объяснение подразумевают, что период беременности - "опасное" время, когда женщина не защищена от злых сил (будь то представления о нечистой силе или о дисфункциях организма современной женщины). Мифологема "риска" играет чрезвычайно важную роль в системе современных представлений о беременности и родах. Образы "опасностей", угрожающих матери и ребенку - "синдром Дауна", "заражение крови" (именно так, а не "сепсис" - научный эквивалент), старение и отслойка плаценты, наряду, например, с такими как выкидыш в результате испуга или страдания матери, обвитие пуповиной - давно стали фольклорными, представляют собой мифологемы.[7] Они олицетворяют, с одной стороны, "злые силы", с другой - дикую и опасную природу, противопоставленную культуре (в облике медицины), которая с ней сражается. С одной стороны, материнский дискурс богато их использует, с другой стороны именно такие "яркие", "броские", "насыщенные" образы выбирают врачи для употребления в языке своей педагогики.

Таким образом, питательной средой для всех этих болезней, противником матери в борьбе за жизнь ребенка, самым страшным олицетворением дикой, необузданной природы, оказывается сам ее организм, несовершенный и ущербный. Имеется в виду, что современные женщины "не умеют", "разучились" рожать, подавляющее большинство родов требуют медицинского вмешательства, подавляющее большинство детей рождаются с патологиями. Как причина подобного положения дел врачами называется специфика городской жизни - недостаток физического труда и "отравленность" городского человека через им же погубленные в результате промышленного производства природные продукты, воздух, воду ("экологический кризис"). Таким образом, было время, когда человек жил в гармонии с природой, и она помогала ему (золотой век - "наши бабки на стерне рожали, и ничего!" (И21), затем он презрел ее и попытался уничтожить, и теперь умирающая природа мстит человеку за свою гибель. Получается, что если прежде угрожающие человеку опасности (нечистая сила) вредили извне, то теперь они помещаются внутрь человека, грозят ему из глубин его собственного организма.

Пример поверия, основанного уже на новых реалиях и апеллирующего к научному знанию - табу на обильное употребление молочных продуктов: ребенок в утробе может "закостенеть" от избытка кальция. Кальций - важная мифологема в современном материнском дискурсе. Его образ связан с представлением о прочности, твердости костей и роговых образований. Это представление соответствует точке зрения официальной медицины: кальций необходим для строения костей. Однако, будучи используемым в составе поверий, образ выступает как чисто мифологический, элемент наделяется сверхъестественными свойствами. По народно-медицинским представлениям, кальций может накапливаться в организме беременной, полностью проникать через плаценту, действовать с утысячеренной силой и приводить к полному закостенению ("головка не будет складываться при родах" (И37)).

Места концентрации кальция и способы его циркуляции в организме тоже заслуживают внимания. Положение теоретической медицины о необходимости кальция для роста волос породило новое "рациональное" объяснение для древнего табу на стрижку волос во время беременности. Объяснение древнему табу - вера в симпатическую магию: части тела человека не должны валяться где попало, иначе они могут быть использованы во вред ему - магические действия с частью могут повлиять на целое. Другое объяснение апеллирует к символике волос в ритуале: стрижка отсылает к обретению человеком нового статуса в социуме, в то время как длинные, неоформленные, нестриженые волосы отсылают к прохождению человеком пограничного состояния, нахождению в сфере "природы", "чужого". Новое объяснение этому поверию - попытка рационализации. Положение о необходимости кальция для роста волос было истолковано так, что все основные запасы кальция в организме концентрируются в волосах. Оттуда они перетекают по организму в нужные места, в том числе, к зародышу - для участия в строении костной ткани. Таким образом, если беременная женщина пострижется, она пресечет приток кальция к ребенку, лишит его необходимого для постройки организма элемента.

В приметах, связанных с определением пола, мы встречаемся с "принципом прозрачности", описанным Т. Б. Щепанской: качества ребенка проецируются изнутри матери "наружу" - на ее внешность и поведение.[8] В описанных выше табу мы сталкиваемся с тем же самым принципом "наоборот": все, что происходит "снаружи" матери (красивые и страшные зрелища), либо "внутри" матери, но "снаружи" плода (перераспределение запасов кальция), незамедлительно и с утроенной, мифологизированной силой отражается на ребенке.

заключение

Мы попытались показать, что картина мира современного человека в целом остается мифологической, и рациональные, "научные" представления лишь искусственно привязываются, вписываются в нее, заменяя старые, магические, либо же часто остаются "подвешенными", ни с чем не связанными, невостребованными.

В пределах ритуала не существует спонтанной речи - всякое высказывание становится формулой.[9] Таким образом, помимо традиционно признанных фольклорных жанров (приметы, советы), все упомянутые нами речевые жанры (упрек, угроза, инвектива) в данном случае выступают как фольклорные.

ПРИМЕЧАНИЯ

Яндекс.Метрика