Пропустить навигацию
Личный опыт
ТЕМА
К.Ю. г.Тюмень

Мои беременность и роды

Естественное рождение - лого

 

Опубликовано 09.04.2009

Шрифт:
Версия для печати

К.Ю. (г.Тюмень)

Мои беременность и роды

Другие статьи по теме:

В целом, за время беременности я поняла, что в России мы очень зависим от врачей - не всегда профессиональных, не всегда доброжелательных. А они, эти врачи, работают не на тебя и не на твоего еще не родившегося ребенка, а на государство. И им важны показатели и «как бы чего не вышло». И эта система хороша для усредненных «идеальных» беременных, а все кто не вписывается в это понятие - фактор риска и надо на всякий случай подстраховаться, «как бы чего не вышло». Моим отклонение от идеала был возраст - старше 30 в России считается «возрастная родящая». Раньше таких называли старородящими. Сейчас хоть корректнее называют, но отношение от этого лучше не стало. Однако обо всем по порядку.

Часть 1 - Беременность.

Беременеть мы решили сразу же после Нового Года. Два месяца у нас ушло на попытки, и я уже думала, вот глупая, что что-то не так, как наступил март (третий месяц попыток). В свой день рождения я себя чувствовала ужасно уставшей, разбитой, ничего не хотелось, даже садиться за руль - я тогда начала водить, сначала с инструктором, а потом сама, по всяким закоулкам и окраинам. Домой еле приползала после работы и падала замертво, а еще появилась какая-то нездоровая агрессивность, которой я находила отличную разрядку на утренних планерках - ген.диру в открытую сказала, что нужно головой думать, прежде чем приказы подписывать (он только моргнул от неожиданности, бедолага), подчиненным от моих разносов спасу не было, да и остальные коллеги понапрасну со мной старались не связываться.

Так продолжалось недели две, как вдруг я с удивлением обнаружила, что уже дней 5 как должны были прийти месячные. Максим был срочно отправлен за тестами на беременность, и мне осталось лишь ждать следующего утра, чтобы развеять все сомнения. Утром я выкурила последнюю (надеюсь) в своей жизни сигарету (к своему стыду, признаюсь, что так и не смогла бросить курить до того, как мы начали пытаться забеременеть) и пошла в туалет в обнимку с тестами. В результате, после недлительного ожидания - 2 полоски! Вышла из туалета, Максим стоит на кухне и смотрит на меня (навсегда его взгляд запомню), а у меня рот до ушей! Беременная!!! И такое ощущение чего-то очень-очень волшебного и тайного: никто еще не знает, а я знаю - внутри меня живет кто-то уже такой родной и самый любимый! Было это 12 апреля, в день космонавтики. А дальше - «он сказал "поехали" и махнул рукой»! В общем, понеслось.

После того, как я узнала, что беременная, всю усталость как рукой сняло. Энергии как будто добавилось, токсикоз - враг беременных в первом триместре меня не «осчастливил» своим появлением, и чувствовала я себя как огурчик! Гинеколог меня устроила - особо не напрягала, не пугала, но и в подробности не вдавалась, не миндальничала, так осмотрит по-быстрому и адью. Меня это устраивало, всякие поликлиники я с детства не переношу. А то, что анализами напрягала, так это не ее вина, это государство так придумало. Ну да ладно, может, оно и лучше, и действительно надо за беременность 4 раза сдать анализы на сифилис, 4 раза на СПИД и еще на кучу всяких заболеваний, как будто в космос готовили, честное слово.

Так незаметно подошло время уходить в декретный отпуск. Надо сказать, что и после первого триместра я продолжала чувствовать себя отлично: на работе скакала, как коза, причем стала абсолютно спокойной в эмоциональном плане, и ни что не могло меня вывести из себя. Старалась всегда хорошо выглядеть, накупила себе кучу «беременных» нарядов и была абсолютно счастлива! (Девчонки с работы как-то сказали, что, глядя на меня, хочется быть беременной). Видимо, кто-то позавидовал…

С беременностью было все не так гладко. Пришло время третьего планового УЗИ. Угрюмая «узистка» обронила: «А плацента-то тонковата». На вопрос, что это значит, ответила: «То и значит». Специалист, блин. Гинеколог назначила допплер, в результате - небольшое снижение кровотока в плаценте. Предложила полежать в стационаре, обосновав: «Ты же ни разу за всю беременность там не была!» Как будто это райское место, куда стремятся попасть все беременные!

О, стационар - это отдельная песня. Представь себе лечебное учреждение советского периода, к тому же значительно обветшавшее с отвалившейся штукатуркой, паутинами по стенам, продавленными кроватями и стойкими «ароматами» кухни. Предполагалось, что я там должна была еще и ночевать, но я уходила на ночь домой «под расписку». Так делали практически все беременные, за исключением, наверное, неместных девочек. Процедура «принятия» в стационар следующая: сначала у тебя минут сорок выспрашивают все, что написано в твоей обменной карте, занося эти данные в другую карту. Потом выкачивают пол-литра крови на анализ на сифилис, несмотря на то, что у тебя в обменной карте уже есть «свежий» анализ («Этот анализ нам для нашей отчетности нужно, а ваш - себе оставьте»), потом выдают серое постельное белье и ведут в палату. Мне досталась палата с окном. А были там еще палаты, по периметру выложенные кафелем, без окон! Жуть! Через час позвали на осмотр к заведующей отделением. Посмотрев диагноз в обменной карте - гипоплазия плаценты (моя гинеколог поставила), очень удивилась. Сказала: «Толщина в 25-27 см на Вашем сроке является нижней границей нормы, не понимаю, зачем Вас к нам направили? Но уж раз мы Вас приняли, то придется Вам у нас 4 дня полежать, такие правила». И я полежала. За 4 дня мне не сделали абсолютно никаких процедур, назначили пить железо и витамин Е (Я их и так пила и могла бы продолжать пить дома, а не в стационаре), еще раз сделали допплер - все в порядке, никакой плацентарной недостаточности! Но все же я с пользой провела время - связала платье для Насти и познакомилась с девочкой Нелей, с которой сейчас мы гуляем, она живет по соседству, как оказалось. В день, когда ее увезли рожать, я выписалась из стационара.

Но к сожалению, мне пришлось туда вернуться еще один раз ровно через месяц. В моей женской консультации снова обнаружили снижение по допплеру, и гинеколог запаниковала: «Срочно в стационар, ребенок страдает! Скорее всего, роды будут стимулировать, так что возьми все необходимое!» Я в полном шоке прискакала домой, собрала пакеты в роддом, позвонила, предупредила Максима (он был в командировке) и поехала «сдаваться». Осматривала меня снова та же заведующая. Когда я спросила, когда мне будут роды стимулировать, посмотрела на меня, как на сумасшедшую. В этот раз мне все же назначили капельницы с аскорбинкой (не смейся!), сделали кардиомонитор - ребенок в порядке. Сделали допплер - отличный результат. Все хорошо, можно идти домой, но «раз уж мы вас приняли, полежите у нас еще 3 дня и сдайте кровь из вены на кучу анализов». Так я и не поняла - в чем, собственно, дело. Когда я уже благополучно пролежала в стационаре, и меня отпустили домой, мне позвонила гинеколог и спросила: «Ну что, ты в роддоме, простимулировали роды?!» На что я, совершенно опешившая, ответила, что дома и рожать пока не собираюсь. Да, еще одна немаловажная деталь: в мазке у меня обнаружили дрожжи, и на приеме я сказала врачу, что меня это беспокоит, на что она ответила, чтобы я ела поменьше сладкого (а я сладкое вообще не люблю). Но раз она большого значения этому не придала, я решила, что ничего страшного и решила потерпеть до родов. Молочница у меня была впервые в жизни, и я даже не подозревала, к каким последствиям это может привести.

Оставшийся период до родов прошел «без происшествий». Все свое время я посвящала тому, чтобы максимально подготовиться к рождению ребенка - закупила «приданое», подготовила детский уголок, перечитала кучу специальной литературы, делала гимнастику, ходила на курсы по подготовке к родам. Максим меня всячески поддерживал и помогал. Мы с ним даже сходили на занятие по совместным родам - рожать вместе решили, как только узнали, что беременные. А ждать оставалось совсем не долго - близилось 13 декабря.

Часть 2 - Роды.

Все-таки у беременных интуиция чрезвычайно развита. Примерно недели за три до родов, меня стало посещать смутное ощущение, что рожу я 13 декабря. Так Максиму и сказала. Накануне мне позвонила сослуживица и поинтересовалась, когда рожать собираюсь. Я только посмеялась и сказала, что скоро. Как оказалось, она в тот момент находилась в роддоме, после операции кесарева сечения. Я ее поздравила с рождением сынишки и со спокойной душой легла спать. Увидеть ее мне суждено было очень скоро - в роддоме.

В то утро я проснулась от ощущения чего-то из меня вытекающего. Было решено ехать в роддом. Не буду описывать все процедуры, которые мне пришлось пройти, прежде чем меня отвели в родовой блок со всеми кошелями. Максим в это время ждал в приемной, ждал, когда его впустят рожать вместе со мной. В родблоке ко мне пришла дежурная акушер-гинеколог. Я ее очень хорошо запомнила - худая, высокомерная, наверное, не намного старше меня, но принявшая меня за соплячку. А у меня и вид был соответствующий - радостно-возбужденный, безмерно счастливый, ведь уже возможно сегодня ночью или завтра утром я увижу свою дочечку! Врач сказала, что в таких случаях - дородовое излитие вод - у них в роддоме принята практика ждать сутки. Я тут же вспомнила, что читала про это - у 70% женщин при дородовом излитии вод схватки начинаются в течение первых суток. Я успокоилась и собралась ждать. Медсестра тем временем стала готовить меня к монитору. Я позвонила Максиму, и мы решили, что ждать ему в приемном отделении смысла нет. Он поедет домой, а когда начнутся схватки - приедет. Однако через несколько минут врач вернулась - она посмотрела мою обменную карту и обнаружила, что мне 31 год.

– Мы не можем ждать, надо делать кесарево! – с порога заявила она. При этих словах медсестра стала снимать с меня датчики монитора. Я в полном ступоре смотрела, как она это делает, в голове запульсировали мысли: «Какое кесарево? Почему кесарево?»

– Вам 31 год, шейка матки совсем незрелая, если поставим окситоцин, нужно будет обязательно ставить эпидуралку, при такой схеме ребенок будет страдать.

– Но я сама же могу, – я попыталась запротестовать.

– Послушайте, абсолютных показаний к операции нет, но после 25 лет в матке начинаются необратимые процессы, своим упорством Вы наверняка навредите ребенку, – снова начала пугать она. – Маловероятно, что у Вас начнутся схватки при такой шейке. Воды отошли из-за кольпита, он прорвал плодные оболочки (я вспомнила, что жаловалась на молочницу!).

А медсестра тем временем подсовывала мне какие-то бумаги: «Вот, подпишите». Я посмотрела, это была расписка в том, что я согласна, чтобы мне сделали операцию! «Подписывайте» - не унималась акушерка. У меня полились слезы.

– Можно я мужу позвоню, посоветуюсь - попросила я.

– Он что, врач? Что он может насоветовать?

Я молчала.

– У Вас есть 5 минут, чтобы принять решение, – акушерка и медсестра вышли из родблока и оставили меня одну. Я смотрела на два белых листочка бумаги у меня в руках и не понимала, как такое могло произойти. Ведь я так старалась! Мы старались! Ведь у меня же все хорошо! Позвонила Максиму и разревелась в трубку. Если бы был кто-то, с кем можно было посоветоваться по этому вопросу!!! Но с кем? Снова зашла медсестра, фыркнула: «Еще не подписала!» – и вышла. Я сказала Максиму: «Приезжай, я подписываю», – и положила трубку. Потом поставила подпись. Появилась сразу же подобревшая акушерка, посоветовала не реветь: «Нос опухнет, и будет трудно дышать во время операции». Пришла анестезиолог, увидела, что я плачу: «Ой, девочка, что случилось? Что, больно?» (тоже приняла меня за малолетку) Я замотала головой, от слез сдавило горло, я не могла вымолвить ни слова, боялась, что разревусь еще сильнее. Выдавила: «Я сама хочу... хотела.»

Отправили в душ и на клизму. Слышала голоса Максима и моего папы в приемной комнате, и никого не хотела видеть, ведь я оказалась неполноценная, всех подвела! Заставила себя успокоиться, дочка же не виновата, ей сейчас и так достанется, а тут еще я со своими слезами. В коридоре за столом сидели врачи, медсестры и что-то обсуждали, смеялись. А у меня рушился мир! Мечта, которую я вынашивала на протяжении 9 месяцев, о том, как у меня начнутся схватки, мы поедем в роддом, будем с Максимом вместе рожать, я буду очень терпеливой и стойкой, буду правильно тужиться, и наконец, мне на живот положат мою доченьку, и я дам ей грудь! Ничего этого не будет! Будет холодная операционная, разговоры медперсонала о чем-то обыденном. Меня голую положат на стол, и анестезиолог будет долго пытаться поставить мне анестезию, а меня будет трясти мелкой дрожью, и только часы перед глазами - и секундная стрелка, вот еще круг и еще. Потом меня начнет как-то странно тянуть, и кто-то за спиной скажет: «Ой, схваточка пошла!» И тут же воткнут анестезию. Сознание затуманится. Потом привяжут руки, и зайдет врач. Анестезиолог будет гладить меня по голове и лицу и повторять: «Не плачь, деточка, не плачь». А я не пойму и прошепчу: «Я же не плачу!» «Плачешь» - ответит она: «не плачь!» Потом спросит у акушерки: «А почему кесарево?» И та ответит: «31 год, но она по-честному рожать хотела» – и ко мне: «Правда?» Я промолчу, я сосредоточусь на ощущениях, я решу: «Пусть я не рожаю сама, но я все равно запомню все, и буду представлять, что сама рожаю». Потом чей-то голос: «Вот она! Спит!» И чувство, что что-то в груди давит сильно-сильно, и что тело мое из стороны в сторону мотается, потому что из меня вытягивают… И звук - странный, резкий - я пойму внезапно: «Это дочка плачет!» А врач скажет: «Ну вот, мамаша, 18 минут всего, дольше свои бумажки подписывала!»

А я не обращаю на нее внимания, я слушаю за спиной голос: «Вынули в 15.40, 3270, 52 см». Анестезиолог ласково: «Смотри», – и повернула мою голову руками. Я вижу черные волосики и ручки в воздухе трясутся, потом кто-то из медперсонала берет эти черные волосики и ручки и несет ко мне, и у меня перед глазами МОЯ ДОЧКА. Плачет, и вдруг замолкает и смотрит на меня, а я на нее, и, кажется, что мы так долго-долго друг на друга смотрим, и в голове ни одной мысли, вакуум, и ничего не надо, только обнять поскорей! Дергаю руками, привязаны. Всемогущий Кто-то уносит от меня дочку, а я прошу анестезиолога глазами, и она понимает, поворачивает мою голову, и я могу еще несколько секунд смотреть на черные волосики и ручки, а потом слушать, как она снова начинает плакать в коридоре. "К папе понесли", – сообщает анестезиолог. И я говорю: "Спасибо". На каталке меня выкатили из операционной. В коридоре стоял Максим, посмотрел на меня сверху вниз. Выражение глаз не описать словами - там было все сразу: и радость, и гордость, и счастье невообразимое и что-то еще очень трогательное и нежное. «У нас такая малышка!» – начал он и замолчал, попытался справиться со слезами, но они все равно покатились (вот такие мы, семья Колесниковых, рёвы!) «Представляешь, я ее на руках держал!» Так получилось, что Настенька первыми почувствовала руки Максима, а не мои.

«Свидание окончено», - неудачно пошутила медсестра и покатила меня в тусклую кабину лифта, в неизвестность. А потом я долго и мучительно отходила от наркоза, казалось, жуткими судорогами сводит каждую мышцу в теле, даже на лице, меня корежило, как в припадке. Кто-то суетился возле меня - накрывал одеялом, переворачивал, а я проваливалась в темноту и снова выныривала в действительность. Наконец, судороги постепенно отступили, и я забылась чутким сном. Проснулась через какое-то время и снова увидела анестезиолога, она пообещала, что мне покажут дочку в 8 вечера. Теперь у меня была цель - я поискала глазами часы, и обнаружила их на стене за изголовьем кровати. Смотреть было неудобно и даже больно, но я все равно каждую минуту изворачивалась и проверяла - движется стрелка? скоро ли мне принесут дочку? Настеньку принесли в девять. Медсестра держала ее на руках, развернув ко мне, дочка спала. Я протянула руки: «Можно?» Та, молча, покачала головой. Я смотрела на свою кроху, и мне хотелось ее обнять и унести далеко-далеко, чтобы эти люди, которые почему-то считают, что они могут вершить человеческие судьбы, никогда больше не могли нас разлучить.

На следующий день я проснулась полная решимости «переехать» из реанимации в палату, потому что только тогда мне обещали отдать Настеньку. Попросила врача, заступившего на смену, меня поднять. Та сказала, что еще не прошли сутки, мол, лежи и не рыпайся. Но я все равно настояла. В результате в 11 утра я была уже на ногах, и, согнувшись в три погибели, ковыляла через весь роддом к детскому отделению. Этот путь я проползла минут за 20, всю дорогу надеялась: приду, хоть через стекло посмотрю. Однако, как оказалось, детки-кесарята (остальных сразу же после родов в этом роддоме отдавали мамам) там лежали в закрытой палате, без стекол. В соседней палате сидели медсестры, пили чай, недовольно на меня посмотрели – приперлась тут. Одна все же встала, зашла в детский блок, обратно вышла уже с Настей, но близко не подпустила, а тем более на руки взять – ни-ни. Так мы и стояли – я в коридоре, она – на пороге детского отделения со спящей Настенькой на руках. Все, что мне осталось, это робко несколько раз повторить: «Доченька, Настенька», – стеснялась я этой тетки. Ну, через минуту ей надоело наблюдать мои слабые попытки проявления материнских чувств, она развернулась и унесла дочку в палату, а я поползла обратно, давясь слезами от боли, обиды и бессилия.

В этот день я сделала все возможное, чтобы убедить врачей, чтобы меня перевели в «нормальную» палату и принесли дочку. 14 декабря в 6 вечера я все же обняла свою дочу и сказала ей, как я ее люблю! Честное слово, это - самый счастливый момент в моей жизни, несмотря на тот ад, который начался потом. У меня не было молока, и никто не объяснил, что молоко приходит обычно позже, лишь «обнадежила» заглянувшая педиатр: «После кесарева может вообще не прийти!» От докорма у Настеньки болел живот. Успокаивалась она только часам к 6 утра, но в это время в коридоре начинался новый рабочий день у персонала роддома - грохот, гам, шум, разговоры - в общем, и после этого мне было не до сна. Стоило мне закрыть глаза хотя бы на 5 минут, как начинался обход педиатра, потом меня смотрел врач, потом мне тыкали 12 уколов в разные места, потом приходила толстая тетка и орала трубным голосом: «Женщины, на завтрак!» Потом приходила уборщица и елозила тряпкой по полу и гремела ведром. Потом все они садилось под дверью моей палаты (рядом с палатой лавочка стояла, как назло), и я узнавала, что Петя беспробудно пьет, а Вася ушел из дома и забрал все деньги (наверное, тоже пропьет, как Петя), что Людка - стерва, а неизвестная тетка, сидящая у меня под дверью – просто ангел во плоти. Плюс к этому – невыносимо душная и жарко натопленная палата (зима ж в Тюмени). Окно я боялась открывать из-за страха застудить Настеньку. Еще продавленная кровать, с которой я с трудом поднималась, ну и постоперационный шок, и гормональная перестройка, естественно – не мудрено, что через некоторое время меня накрыла самая черная из всех черных депрессий с беспрерывными изматывающими слезами. Я ревела так, что в зеркале даже я сама себя не узнавала, и рада бы была остановиться, но не могла уже просто физически. Ревела, потому что я такая никчемная (не могла сама родить), потому что шансов стать «кчемной» у меня очень мало (как объяснила «добрая» врач, вторая беременность тоже скорее всего закончится операцией), потому что у меня нет молока, и ребенок голодный, потому что врачиха пришла брать кровь у Настеньки из пятки, и Настя потом сильно плакала. А еще помню, как я шла по коридору мимо родовых боксов и завидовала тем, кто там рожал, черной, жгучей завистью – они рожали сами. Так продолжалось 3 дня и 3 ночи. В конце концов, нас выписали! На выписке тетка с одутловатым лицом и ярко-рыжими крашеными волосами из отделения, в котором я лежала, радостно сообщила Максиму, что я залила слезами все отделение и потребовала оплатить 7 тысяч рублей (4 - за анестезию и 3 - за палату).

Дома мне стало легче. Пришло молоко, наладился режим, Настенька рядом со мной, Максим меня всячески поддерживает, но депрессия никуда не делась, она только стала глубже, затаилась и до сих пор терзает меня мыслями «кто виноват» и «а что, если…» А что, если бы я додумалась и заключила бы с врачом договор, чтобы рожать платно? А что, если бы я отказалась подписывать бумаги и настояла бы, что нужно подождать (ведь схватки же НАЧАЛИСЬ на операционном столе)? А что, если бы я наблюдалась у другого гинеколога? А что, если бы я выбрала другой роддом? И таких вопросов сотни.

Я благодарна Богу!!! У меня чудесный ребенок и замечательный муж, который стоически выдерживает все мои истерики, на котором я, каюсь, порой срываюсь, и который меня поддерживает и помогает!!! Но я не могу избавиться от чувства обиды за то, чего меня лишили – радости родить самой. От чувства вины за то, что я могла бы сделать, чтобы избежать операции, от чувства страха, потому что я очень-очень хочу родить сама и боюсь, что врачи мне не позволят (ведь я же не стану моложе). И я готова сделать ЧТО УГОДНО лишь бы родить самой, лишь бы мне ДАЛИ РОДИТЬ САМОЙ! А не лезли со своими мониторами, окситоциновыми капельницами, крючками для прокалывания пузыря и скальпелями.

P.S.

Я упоминала девушку, с которой подружилась в стационаре. Как выяснилось позже, наши предродовые ситуации были похожи: дородовое излитие вод, незрелая шейка матки, но ей на момент родов было 26 лет. Ей разрешили подождать, схватки начались через 10 часов, она родила сама.

Яндекс.Метрика